"…Вот ты хотел бы вернуться в прошлое? И я нет. Ну, разве что на денек в беззаботное детство… А вот на днях девушка одна озадачила, у нее ностальгия по Советскому Союзу. Интересно, что ей двадцать, и советскую жизнь она не помнит. Возможно, этим все и объясняется…"

"…Я вот не хочу прежних порядков… Нынешние времена тоже не сахар, но честнее, что ли… Были, конечно, при Советской власти и свои плюсы. Явной инфляции не было, цены стабильны. Некоторые до сих пор помню. Сахар 96 копеек, буханка черного 16 копеек, десяток яиц около рубля, колбаса вареная 2=20, сгущенка 62 копейки, поллитра пива 20 копеек без стоимости посуды, картошка 12 копеек.  Водка вот подорожала постепенно с 3=62 до 5=25. В столовой можно было хорошо пообедать на рупь. Билет в кинотеатр, как и простая стрижка в парикмахерской 50 копеек. Билет на автобус 6 копеек, а из Северодвинска в Архангельск 65 копеек. Билет плацкартный до Москвы 10 рублей, а самолетом 25. Зарплаты хорошие были, на заводе, когда уж стаж был, получали по 500-600 рублей, а у меня, как педагога, 330. Пенсия у всех одинаковая - 120, еще надбавка была за Крайний Север, так 132. Все коммунальные платежи за квартиру кучей не превышали 40-50 рублей. Нуждающихся ставили в очередь на жилье и лет через  15-20 получали квартиры. Бесплатно. В пионерских лагерях дети могли отдохнуть за копейки. Народ много ездил в отпуска, к тому же Средняя Азия и Прибалтика не была заграницей. Безработицы не было, даже наоборот, была статья за тунеядство. Лозунг того времени: "Не умеешь - научим, не хочешь - заставим". Все образование, как и медицина, было бесплатным. Уровень преступности был ниже, тогда ничего и не слышали про киллеров и заказные убийства..."

"...Вот боюсь я милицию... Умом-то понимаю, чего бояться, люди как люди… А все равно боюсь! Можно сказать, на уровне подсознания.
А началось все в детстве. Мне лет пять было. Жили мы в деревне. Корову держали… Тогда Хрущев политику такую повел: "Долой подсобные хозяйства!". Мол, пусть рабочий класс и крестьянство поднимает культурный уровень в освободившееся время. А мои родители не захотели от коровы отказаться. Сено приходилось тайком заготавливать. И вот как-то вечером идем мы семейством, тележку сена тащим. А милиция облаву устроила на несознательных граждан, мы и попались. Менты тележку перевернули, сено раскидали… И на меня эта картина так подействовала!  Ведь мой папа самый сильный, а стоит такой поникший, ничего сделать не может… Дяденьки милиционеры сильнее папы оказались..."

«…В основном-то не водку пили, конечно. Вино. «Солнцедар». Стоил рубль сорок семь, емкость ноль семь… не помню. А еще было в красивой плетеной корзинке… как же… «Гамза»! Но я не пил такое. Нет, ну пить-то пил. Квас какой-то. Я все – рубль двадцать семь, рубль ноль две – чего подешевле и градусов повыше. Портвейн «Розовый», «Три семерки», «Три пятерки», «Рубин»… Не болгарский, а наш, советский – чернила. Рубль с чем-то… или два? «Лучистое» еще, дешевое, не нравилось мне. Говорили еще: пойдем, облучимся…»

«…Я с отцом разругалась, уехала – сразу замуж вышла, зимой. Зимой приехала, а в августе уже жить с ним стала. Мне еще пятнадцати не было. А он на восемь лет меня старше. Так у меня мамка потом приехала туда, хотела его посадить… Ну так я-то – при формах уже, кровь с молоком. Бабушка мне все говорила, плакала: «Надька! Еще цветок не успел расцвести, как ты уже с мужиком живешь». Молчи, говорю, бабулька. Бабушка у меня самый замечательный человек на свете…»