«…В основном-то не водку пили, конечно. Вино. «Солнцедар». Стоил рубль сорок семь, емкость ноль семь… не помню. А еще было в красивой плетеной корзинке… как же… «Гамза»! Но я не пил такое. Нет, ну пить-то пил. Квас какой-то. Я все – рубль двадцать семь, рубль ноль две – чего подешевле и градусов повыше. Портвейн «Розовый», «Три семерки», «Три пятерки», «Рубин»… Не болгарский, а наш, советский – чернила. Рубль с чем-то… или два? «Лучистое» еще, дешевое, не нравилось мне. Говорили еще: пойдем, облучимся…»

«…«Мадера» недорогая была, а «Херес» подороже был. Заболел у меня зуб, в воскресенье. А водку, портвейн – не продавали. Я помню, три бомбы «Хереса» взял, выпил. Зуб, вроде прошел. Я переоделся, на работу… а потом ка-а-ак прихватило – я в больницу. Там говорят: пил? Пил, конечно, ну как не пил? Завтра, говорят, приходите. Не, говорю, сейчас давай. Укол сделали, сознание потерял…»

«…А водка стоила два восемьдесят семь. И сырок тринадцать копеек. Ровно на троих, на три рубля. По рублю – и в школу не пойдем. Ну, тут я знаю. Водка стоила два восемьдесят семь, потом три шестьдесят две, потом четыре двенадцать. Потом была андроповская, подешевле, скинули немножко. Два восемьдесят семь – это «Московская», «Столичная» - подороже, три двенадцать. «Старка» - тоже три двенадцать стоила. А по три шестьдесят две пошли уже потом всякие «Пшеничные», «Столичные»…»

«…Там, где каменные дома, у нас стол стоял, за ДИТРом, в садике. Мы там все время сидели, пили. Какие у нас тут магазины? «Лимитный», «директорский», «второй». Так не ленились бегать, где подешевле водка, вино. И вот в «лимитный» завезли как-то… плодово-ягодный… фиолетовый… Мы его набрали – ну до фига. Начали пить. Никому не лезет! Блюем! Я – синий… Все равно все выпили, катастрофа…»

«…Помню, пацанами, мелкие еще, вино не продавали… Денег насшибали. Мужика нашли: купи нам бутылочку. Он бутылочку купил: молодые еще пить, говорит. И пошел. Мы – во двор. А там сидят бандиты постарше, те догнали, бутылку отобрали… Нам все равно не досталось. Молодые еще...»